Роман Литван. Прекрасный миг вечности

Том 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава пятнадцатая

— Да он потух, — сказал Евгений Ильич.

— Во даете, — сказал Клепа, — стране угля... Чего струхнули? Не горит ни черта!..

— Струхнули... — сказал Евгений Ильич. — Фитиль потух...

— Чего ж она не стрельнýла? — сказал Пыря.

— Давай я так подожгу, — сказал Евгений Ильич Клепе. — Спичкой.

— Дай поглядеть, — попросил Борис. Но Клепа быстро повернулся к нему спиной, пряча дуру на животе. — Да дай же!.. Ты!.. Не умеешь, — сказал Борис.

— Иди! — сказал Клепа. — Я первый взял.

— Ну, и что? — сказал Борис.

— Другую ты взорвешь... А эту я первый взял.

— Кому ты нужен?.. — сказал Борис.

Клепа отбежал от него на несколько шагов, крепко сжимая дуру обеими руками.

— Ладно, дьявол с ним, — сказал Валюня. — Пусть он взрывает... Бегаете здесь. Просыпете только зря всё... В ажуре, Клепа. Иди стреляй.

— Ну и черт с тобой! — сказал Борис, уступая Клепе место.

Клепа вернулся и прицелился в бочку. Евгений Ильич достал четыре спички, чиркнул, они с шипением загорелись, и Евгений Ильич поднес пламя спичек к дуре и погрузил его в прорезь на трубке.

И сразу же, без паузы, возникло яркое пламя, раздался грохот взрыва. В воздухе что-то промелькнуло, посыпались осколки. Лица мальчиков опалило копотью. Белый дым закрыл и спрятал дерево, бочку под деревом, и в нескольких шагах от основной группы мальчиков неясно виднелись фигуры Клепы и Евгения Ильича. Запахло горелым.

Евгений Ильич, не сгибаясь, во весь рост упал на землю. Мальчики видели его сквозь дым, он стоял ровно и не качаясь, а в следующую секунду он, не издав ни звука, рухнул на землю.

Борис, Пыря, за ними Валюня и другие нырнули в дым, бросились к Клепе и Евгению Ильичу. Дым стал редеть, приведенный в движение. Клепа стоял неподвижно, будто в трансе, сжимал левой рукой ладонь правой руки, и из этого места сильно лилась кровь на землю и на его ноги. Рядом валялась деревяшка от дуры, кусочек порванной проволоки прицепился к ней. Самой дуры не было видно.

Евгений Ильич лежал ничком, вытянутый в полный рост по земле, лицом в землю, левая рука была повернута ладонью кверху, а правой руки, подмятой телом, не было видно.

— Покажи, — сказал Борис Клепе. — Да покажи ты. Чего зажался?

— Руку порвало? — сказал Валюня.

— Ты!.. Чего же ты? — укоризненно сказал Пыря.

Клепа отнял левую руку, и мальчики увидели, что ладонь его правой руки между большим и указательным пальцами глубоко разорвана. Темная кровь заливала рану, мешая разглядеть, насколько она глубока.

— Надо руку перетянуть веревкой, — сказал Виталий.

— Зачем еще? — Пыря схватил Виталия за плечи.

— Кровью истечет, — сказал Виталий. — Пыря... Пусти! Спроси у кого хочешь...

— Значит так, — сказал Борис. — Клепа, идти можешь?

— Я побегу, — сказал Клепа, — в больницу.

— Беги на «Сталинец». Там медпункт... Ближе... Бобер, иди с ним, — сказал Борис. — И ты, Слон. Пыря, пусти его... Поддержите его, в случай чего. Бегите через ручеек и парк. Через плотину дольше… Так. А что Евгений Ильич, подох, что ли, насовсем?..

Клепа стремительно побежал к болоту. Бобер и Виталий, не ожидая от него такой резвости, отстали и бежали в нескольких метрах позади него. Они вступили в болото, перешли по краю и очутились на другом берегу ручейка. Через минуту Клепа, Бобер и Виталий исчезли из вида за деревьями.

— Бледный он. — Валюня присел на корточки, рассматривая близко лицо Евгения Ильича.

— Живой?..

— Не дышит, — сказал Валюня.

— Давай его на спину повернем, — сказал Борис.

Мальчики тесно придвинулись и встали вокруг Бориса и Валюни плотным кольцом. Они стояли нахмуренные и серьезные, и не было в их лицах ни следа, ни намека насмешливой, издевательской бездумной злости или злорадства.

— Надо зеркальце ко рту приставить и поглядеть, запотеет или не запотеет.

— Надо ухо на грудь положить и послушать. Если сердце бьется — слышно.

— Где оно, зеркальце? — спросил Валюня.

— Как матери теперь его скажем? — сказал Борис.

— Евгений Ильич!.. Евгений Ильич!.. — позвал Валюня. — Тетка мне не простит... Да и матуха моя... Чего делать, Длинный?

— Погоди. Не ной... Дай подумать.

— В больницу его скорее, — сказал Славец.

— А если он неживой уже? — спросил Борис.

Валюня заплакал. Пыря потер кулаком один, потом другой глаз. Раздались громкие всхлипывания, это плакал Денис.

— В толстой книге «Приключения в Америке»... там есть такое место, когда Джона поранили и он упал без памяти... В прериях... Его друзья взяли его, перевалили через седло и скакали целую ночь, чтобы доктор в форте сделал операцию. Рану зажали, чтобы он кровью не истек, и скакали всю ночь к доктору... Вот. А три человека и Мэри, потому что она отдала своего коня для Джона... они залегли за лошадями и задали сражение индейцам и банде Безрукого Шакала!.. Железно!.. Один бандит совсем к ним прорвался и чуть еще, он бы главного стрелка заарканил, и тогда бы нашим конец!.. Мэри, хоть и женщина, она всю ночь все равно не могла скакать с Джоном, потому и отдала коня... От нее здесь польза была... Она ему прямо из винтовки в глаз... как влепит! Он не пикнул и свалился прямо на них, а конь его ускакал, но они его потом все одно поймали, и у них стало четыре коня, и у Мэри тоже... Они вскочили в седло... Ну, эти... три человека, и Мэри с ними, и ускакали по прерии. На скаку отстреливались... — Илья Дюкин, волнуясь, теребил пальцами хлястик сбоку на штанах, приглаживал его, проводил ладонью и снова теребил пальцами, его оттопыренные уши раскраснелись, он выставил правую ногу вперед, нога не хотела стоять спокойно, глаза его замаслились от возбуждения, и он продолжал говорить, и мальчики смотрели и внимательно слушали его. — В другие разы, когда человек упадет без памяти, они всегда берут жерди и вяжут носилки. Поняли?.. Рану надо зажать, чтоб он кровью не истек. Поняли?.. На носилки и — в форт, к доктору!..

— У него нет раны, — сказал Борис. — Ни сзади, ни с переду.

— Все равно надо руку перевязать. Руку и ногу. На всякий случай, — сказал Илья Дюкин. — Если бинта нет, можно от рубахи оторвать. В «Приключениях в Америке» они всегда от рубахи лоскуты отрывают, и они вместо бинта.

— Да на руках дотащим, — сказал Славец. — В нем весу — две пушинки.

— Кто же на руках тащит? — сказал Илья Дюкин. — Прерия знаешь какая!.. Пока ты его тащишь, он помрет сто раз. Надо носилки.

— Иди ты со своей прерией!.. — сказал Пыря.

— Но-но, потише... Сбавь обороты, — сказал Степан Гончаров Пыре.

— Эй, глядите!.. Вот она!.. Вот она, дура!.. — Самовар, сверкая улыбкой, бежал от берега пруда к ребятам. — Я нашел!.. Я нашел ее! Длинный! Валюня! Глядите, как искорежило!.. Раскаленная была... ужас! Вода зашипела... — Он был единственный, кто наблюдал взрыв дуры со стороны и видел траекторию ее полета. — Глядите! Длинный! винтом скрутило!..

Металлическая трубка была разорвана по всей длине и вывернута наизнанку. Самовар нес ее, зацепив крюком.

— Вот это да! — сказал Борис.

— Силища! — сказал Славец.

— Постой. А если мы набьем ту нашу трубу, — сказал Борис, — в три раза серы набьем!..

— Больше?..

— Да, — сказал Борис. — Настоящая мина будет. Как военная!.. Можно школу целиком подорвать. От подвала до чердака...

— Железно! — сказал Пыря.

— Или дворников забор взорвать! — сказал Славец.

Борис промолчал.

— Пошли воду попробуем, — сказал Леха-Солоха. — Вода в пруду нагрелась?..

— Бежим, — сказал Вася Зернов.

— Да вы что? — сказал Самовар. — Дураки. — Когда он доставал дуру, он проверил состояние воды.

— Дураки, — сказал Валюня, оставаясь на месте и глядя вслед убегающим мальчикам.

— Чтобы пруд нагреть, надо тыщу таких дур в воду окунуть, — сказал Самовар. — Смотри, смотри!.. Валюня!..

— Евгений Ильич!.. — шепотом сказал Денис, переставая плакать.

Евгений Ильич сел и открыл глаза. Его лицо было бледное и серое, но это ничего не значило, оно всегда у него было такое. Он тупо смотрел перед собой и молчал.

— Евгений Ильич, — позвал его Валюня и крикнул громко: — Евгений Ильич!..

— Да что с ним? — сказал Самовар.

— Черт его знает, — в растерянности сказал Валюня.

Но потом они увидели, что Евгений Ильич жует губами и словно прислушивается внутри себя. Евгений Ильич поднес ладонь ко рту, плюнул, и на грязную ладонь легли два белых кусочка.

— Зуб, — сказал Евгений Ильич. — Зубы.

— Живой, — закричал Валюня, вскочил на ноги и прыгнул несколько раз. — Живой!.. Живой!..

— Живой!.. Живой!.. — крикнул Денис.

— Евгений Ильич живой!.. — крикнул Валюня. — Длинный! Евгений Ильич живой!..

— Бегу!.. — крикнул Борис.

Евгений Ильич продолжал сидеть на земле. Его здоровый глаз глядел по сторонам отрешенно и затуманено.

— Евгений Ильич, ну, ты как?.. — спросил Борис.

— Железно, — сказал Евгений Ильич.

— Молоток! — Борис с силой стукнул его по плечу. — Ты сиди. Не вставай. Мы тебя понесем в больницу.

— Не хочу в больницу. Я сам пойду, — сказал Евгений Ильич. — Вот... Зубы.

— У тебя кровь на подбородке, — сказал Борис.

— Здорово ты дуру поджег, — сказал Денис.

— Ах... да, да, да, — сказал Евгений Ильич. — Точно... Я поджег дуру.

— Вспомнил? — сказал Борис.

— Он все позабыл, — сказал Валюня.

— Нет, я помню, — сказал Евгений Ильич.

— Вспомнил, — сказал Денис. — Давай мы тебя домой отнесем, Евгений Ильич.

— Я сам, — сказал Евгений Ильич.

Денис и Валюня подняли его, он встал на ноги, попробовал осторожно, держат ли они и насколько крепко держат они.

— Он был без памяти. У него сотрясение мозга, — сказал Илья Дюкин. — Надо связать носилки... Длинный... Из жердей...

Евгений Ильич сделал несколько шагов. Денис и Валюня с обеих сторон поддерживали его под локти.

— Ну, как? — спросил Борис. — Идти можешь?

— Могу, — сказал Евгений Ильич.

— Ну, что ж, Евгений Ильич, иди домой и отлеживайся. Мы тебя сегодня демобилизуем, — сказал Борис. — Голова болит?

— Не болит, а как-то...

— Стучит? — спросил Илья Дюкин.

— Как-то... это, значит...

— А как же у него, Длинный, зубы вышибло, а губу не тронуло?.. И вообще на лице... как же у него лицо не тронуло? — спросил Самовар.

Борис не обернулся к нему и не ответил.

— Иди, — сказал он Евгению Ильичу и показал рукой в направлении солнца, — и чтобы мы тебя сегодня не видели... Отлеживайся. Придешь домой, пополощи горло теплой водой с содой. Понял? Только не горячей, а теплой. Железная вещь!..

— Я пойду с ним... Провожу, — сказал Денис.

— Может, в футбол сгоняем? — сказал Славец. — Восемь на восемь. Если ты отвалишь, — сказал он Денису, — придется Иисусиков загадывать.

— Еще чего, — сказал Борис. — Джамбул и Пашка, вся мелкота в нагрузку пойдут...

— Ты!.. Дерьмо!.. — крикнул Клоп. — Длинный попугай!..

— Заткнись, — спокойно сказал Борис, глядя мимо него.

— Ладно, — сказал Денис. — Ты как?.. Дойдешь?.. Дойдешь?..

— А ты думал, — сказал Евгений Ильич. — Кругом пойду. — Он повернулся и медленно пошел вдоль берега.

— Отлеживайся, — сказал Борис.

— Отлеживайся, — сказал Валюня. — Матухе не трепани.

Самовар засмеялся и крикнул громко и невнятно, забивая слова смехом:

— Дойдет!.. Дойдет!.. Он уже дошел давно!..

— Ты!.. Охамел, гад!.. — Пыря приблизился к нему, но он прекратил смеяться, отпрыгнул от Пыри и пробежал несколько шагов.

— А чего я?.. Чего я? — крикнул Самовар плаксиво. — Чего ты, Пыря?..

— Все в ажуре, Пыря... Не глотничай, — сказал Валюня.

— Лермонтовские; а у нас Просторные и Бунтарские, — сказал Славец. — Идет?..

— Значит, так, — сказал Борис. — Загадывать не будем?.. Ты и ты к нам... — Он показал пальцем на Осла-Ваську и Эсера. — Валюня. Пыря. Денис. Самовар... И я. Вас сколько?.. Ты... — Он показал на Женю Корина. — За них будешь.

— Вообще-то он лермонтовский, — сказал Славец.

— Пусть будет за нас, — сказал Дмитрий Беглов. — Как, Гончар?..

— Как хочет, — сказал Степан Гончаров. — Ты как играешь?

— Кто ж его знает, — сказал Женя. — Погляди, сам скажешь.

— В нападении?..

— Где придется.

— Пойдешь в защиту, — сказал Гончаров. — А я в нападении... Со Славцом. Мы их уделаем. Кончик будет подменять, а я, в случай чего, Длинного остановлю.

— Тогда пусть Солоха и Вася загадают, — сказал Славец.

— Еще чего! — сказал Леха-Солоха. — Выкуси!.. Мы с Васей вместе будем.

— Солоха наш... Вася вообще-то тоже наш, — сказал Борис.

— Давай нам Дениса, — сказал Славец.

— Нет, не пойду, — сказал Денис.

— А это видел? — сказал Валюня.

— Да пусть их девять будет, а нас семь! Все равно уделаем, — сказал Гончаров.

— Погоди, — сказал Славец.

— Хотите, Вася и Солоха за нас... Сколько нас? Девять. А к вам Пашка, Иисусик и вот этот шпингалет. И тот вот...

— Иди ты, Длинный, со своими Иисусиками!.. Возьми их себе! — сказал Гончаров. — Мы всемером сыграем.

— Родного брата отдаю! — сказал Борис.

— Пошел ты!.. Ты у меня спросил? Я не буду играть! — закричал Клоп.

— Всемером сыграем, — сказал Гончаров.

— Нет. Так не будем, — сказал Борис. — Потом проиграете и разноетесь, что вас ма-ало было, что вас обма-анули...

— Кто разноется?.. Кто разноется?.. Да вы, — сказал Гончаров, — всухую сейчас продуете нам!

— Ох, не смеши меня, — сказал Самовар.

— Знаю я вас, — сказал Борис.

— Неохота бегать. Я погляжу, — сказал Вася Зернов.

— Не будешь играть, Вася? — спросил Леха-Солоха.

— Погляжу...

— Я буду судить, — сказал Леха-Солоха.

— Семь на семь, — сказал Славец. — Мелкота пусть болеет.

— Пошли ворота расставим, — сказал Борис. — Эй, вы!.. болеть будете.

Дмитрий Беглов подошел к Жене, откидывая по пути камешки и металлический мусор.

— Ты пасуй, главное, — сказал Дмитрий. — Водишься хорошо?.. Не водись. У них Длинный мастак и Денис. Денис вратарь классный, но он и мотает, и бьет что надо... Остальные — ерунда. Валюня ничего, но он слабак. А Пыря бегает как черепаха... Даром что силы в нем... Он только по ногам дубасит, а разозлится, кулакам волю дает. С ним не водись. Обходи его и пасуй... Гляди, он и без мяча подковать может...

— Ясно, — сказал Женя.

— Давай вдвоем договоримся, ты мне будешь пасовать, а я тебе. Хорошо?

— Хорошо. — Женя обвел взглядом кочковатую и наклонную площадку, которая должна была послужить им в качестве футбольного поля. — А вот тот... Гончар... Как он?..

— Гончар ничего. Он вроде Пыри. У нас еще Славец здорово играет. Будем друг другу и Славцу откидывать. Хорошо?

— До каких пор играть будем?.. Длинный! — крикнул Славец.

— До пяти, — ответил Борис. — Согласны?

— Согласны, — сказал Гончаров.

— До пяти, и никаких, — сказал Борис. — Кто проиграл — кончено!.. Если вы первые забьете пять голов, вы победили. А мы — значит, мы!..

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

Рейтинг@Mail.ru Rambler's
      Top100