Роман Литван. Прекрасный миг вечности

Том 1

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава четвертая

Мама расцеловалась с ними и отпустила их от себя. Женя выбрался из ее объятий. Она была посвежелая, возбужденно радостная; он больше всех удовольствий на свете любил такую маму. Ему было знакомо, после длинных расставаний она становится такая, а в обычной жизни к ней это редко приходит. Он почувствовал подъем бодрости. Он заметил дядю Илью на диване, радостно поздоровался. Все было знакомое и в то же время необычное, обновленное с непривычки. Буквально через полминуты после их прихода в дверь постучали, и вошел Сергей, незваный, назойливый, как всегда.

Женя с ним поздоровался, но говорить не стал. Он ощутил досаду.

— Сын, посмотри, какие у нас перемены. — Зинаида показала рукой на террасу. — Это дядя Илья сделал. — Она застенчиво улыбнулась, словно это сделала она сама. — Кушать, кушать... Голодны?

— Та не очень, надо думать, — сказала бабушка. — А ты, Зина... Поди сюда на два слова...

Илья спросил у Жени о каникулах.

— Нормально, — сказал Женя. — Вы не скоро уедете?

— А что?

— А я хотел к Дюке сбегать на часок.

— Беги. Я тебя дождусь.

— Данке.

— Ого!.. Шпрехен зи дойч?.. Слушай, Женя, а если бы я к вам переночевать попросился, ты как?

— Ну!.. Здóрово!..

— Мы с тобой в воскресенье шлак у забора расковыряем и сделаем засыпку. Стенку я поставил. Будет теплая терраса.

— Хорошо.

— Ты что читал за последнее время?

— «Мальчик из Уржума». Это про Кострикова, а вообще-то это о Кирове.

— Интересная книга?..

— Там о жандармах, о крамольных листовках, как подпольщики их делали и прятали. Интересно... было бы нам самим сделать гектограф.

Это и была его новая идея, именно ее он спешил сообщить Дюкину. У него мелькнула мысль, что дядя Илья научит их, как сделать деревянную раму.

— Для чего тебе гектограф?

— Не знаю... Можно книжку напечатать. Он страниц десять... двадцать берет. Только много глицерина надо. И специальным карандашом буквы писать... А мы, как Костриков, обойдем аптеки по очереди, чтобы нас не заметили, и накупим глицерина.

— Накупил один такой. — Сергей с вызовом поглядывал на Женю и на Илью. Его шкодливые глаза затаили насмешку. — Вот вы были на Азовском море? Ящерицы в Азовском море живут? От них бородавки бывают... Я там одну поймал, а она меня укусила. Знаете, как!.. Там один ящерице камнем как даст! А у одной мы полхвоста оторвали. Ничего, живет... Я ее потом все равно убил: за то, что укусила меня.

— Пойдем, — сказал Женя. Он смущенно посмотрел на дядю Илью, тот сидел как ни в чем не бывало.

— Меня Бог любит. Бог — паразит и всех паразитов любит. Вы верите в Бога?

— Как тебе сказать...

— А в кого вы верите?

— Пойдем! — Женя дернул его за руку и толкнул к дверям. — Балбес!..

— Я не балбес. Я — бандит. Бандиты — это которые убивают. А я свою мать пока еще не убил. — Женя пересиливал его, но он высовывался из-за Жени и говорил Илье: — Женька ворованную сметану съел... Он мою картошку доел. Я оставил, а он доел. Приходите ко мне в гости. У меня семьдесят шестая квартира. — Из-за двери он крикнул писклявым голосом: — Же-еня...

Женя захлопнул дверь. Его щеки горели от стыда.

— Балбес!..

— А чего он расселся, а на меня не глядит?

— Тридцать два раза пережеванное жуешь. Ты, — сказал Женя, — в лагере вожатой то же самое травил. Кривляка!..

— Иди ты!.. Могу не ходить к тебе.

— Не заплáчу.

— Нужен ты мне!.. — сказал Сергей. — Специально ехал, как к человеку, повидаться.

— А ты будь человеком. Ты у себя дома, как хочешь. А у меня бабушка такое не потерпит. Врезать бы тебе!..

— Врезал один такой!..

— Катись.

— Еще пожалеешь.

— Чтоб я тебя больше не видел на этом свете! — сказал Женя. — Поедешь в лагерь, смотри, в мой отряд не попадай. Балбес!..

— Ничего, ничего... Там ты ребятам тоже... — Сергей замолчал, повернулся и молча стал спускаться по ступенькам. Он две смены провел с Женей в пионерлагере, они там не то чтобы сдружились, но, вспомнив друг друга, близко познакомились. Сергей, как и все приятели Жени, был осведомлен о его физической силе. Он молча, не оборачиваясь, вышел со двора.

В пионерлагерь Женю устроил дядя Матвей от своей работы. Когда садились в автобус, Сергей подошел к Жене и толкнул его в плечо.

— Мир тесен! — сказал он. И Женя узнал его, узнал его шкодливые глаза. Они сели рядом в автобусе. Всю дорогу до лагеря Сергей рассказывал о своих делах, о городской своей жизни. Он жил в центре, на улице Арбат. В его словах и в манере выражаться был непривычный для Жени апломб.

«Поднахватался верхушек», подумал Женя. Сергей успел надоесть ему за полтора часа. Но что-то притягивало его к Сергею. Гипнотизировал Женю безграничный, без грамма сомнения, интерес, с каким Сергей относился к себе и к своим делам, казалось, его особа и вправду интересна всем, всему миру, поневоле такая самоуверенность была заразительна. В пути он дважды прерывал болтовню свою, чтобы вступить в спор с шофером и покривляться перед пионервожатой, а потом снова продолжал болтовню, не сомневаясь, что Жене это интересно еще больше, чем ему самому.

В палате они заняли соседние постели. За смену в Сергее обнаружилось желание главенствовать и верховодить в отряде. Кто-нибудь рассказывал на ночь, перед сном, когда все укладывались и гасился свет. Мальчики больше всего любили рассказы про шпионов и про сыщиков, самое привлекательное было, когда какой-нибудь головастик, тихий и неприметный в дневных занятиях, благодаря хорошей памяти, выкладывал в течение нескольких вечеров приключенческую повесть с продолжением. Успехом пользовались «Записки майора Пронина», «Таинственный остров», рассказы о Шерлоке Холмсе. Сергей пытался завладеть вниманием палаты рассказом о человеке-невидимке. Через несколько минут после того, как он начал, один из головастиков, да к тому же очкарик, перебил его и сказал, что это все было не так, «скукотищу тянешь», а было вот так. И он повернул по-своему, увлекая палату неожиданными изгибами сюжета, интригуя непонятностью происходящего, красочно и объемно высвечивая словами книжные образы и их столкновения друг с другом.

— Да врешь ты!.. — крикнул Сергей. — Он же сначала с ним поговорил, а потом побежал в полицию!..

— Заткнись!

— Не мешай!

— Дай послушать.

— Тише, заглохни, шкода!..

И Сергей замолчал. До конца смены он несколько раз подбирал случаи, чтобы вылить разозленность свою на очкарика.

Его не выбрали ни в Совет дружины, ни председателем отряда. Даже в Совет отряда не выбрали его, даже не выбрали в звеньевые.

У него был игрушечный автомат. Никто, кроме него, не брал в лагерь свои игрушки. В автомате сбоку, возле курка, была рукоятка, ее можно было покрутить, и тогда раздавался треск, похожий на автоматную очередь. Можно было менять скорость стрельбы, по желанию. Когда рукоятку заклинило, Сергей вытащил скобу, изображающую прицел; он попытался добраться до внутреннего устройства трещотки. Рукоятка не подавалась. Ее заклинило намертво. Мальчики стояли над Сергеем и смотрели, в их числе был Женя. Пальцы Сергея нервно теребили игрушку, он возбудился, изнутри автомата выскочила металлическая пластинка, потом оттуда вывалилось зубчатое колесико, и, наконец, рукоятка свободно вышла наружу. Сергей сделал попытку впихнуть детали на место, он попытался засунуть их, бессмысленно торопясь и намокая спиной и лицом от пота. Игрушка была испорчена непоправимо, или, может быть, он, нервничая, делал сборку не в том порядке, какой требовался.

— Ах, не хочешь — не надо!.. — бешено крикнул он, вскочил на ноги и в щепки расколотил автомат об дерево. Лицо его было перекошено от безумной ярости.

Мальчики хотели остановить его. Для них этот автомат с черненым стволом, с настоящим армейским прикладом представлял ценность даже и испорченный. Но остановить его было нельзя. Он не слышал слов, обращенных к нему.

Осенью он однажды приехал к Жене домой. Просто сам взял и приехал на метро с пересадкой и на трамвае. Были в нем достоинства. Были. Но уж очень он был всеядный и беспардонный. Он звал Женю приехать к нему в гости, но мама и бабушка не разрешали, и только недавно, уже учась в пятом классе, Женя втайне от них съездил на Арбат, побывал в доме у Сергея. Это был дом еще шикарнее, чем дом дяди Матвея. Все в нем было, о чем мог мечтать человек, и многое такое, о чем мечтать не пришло бы никому в голову, потому что ни о чем таком не знал нормальный человек. На горки с хрусталем и фарфором Женя не обратил внимания. Ковры на стене и на полу (фантастика!) задели краешек его воображения. Его ослепила детская комната и детская спортивная комната со шведской стенкой, с перекладиной и кольцами. В школьном физкультурном зале, в школе у Жени, не было колец. В пионерском лагере тоже не было колец. Женя запомнил рассказ физрука о том, что на кольцах можно делать крест. Сергей повихлялся на перекладине и сделал прямой угол на шведской стенке, но ноги его чуть-чуть сгибались в коленях. Женя по лагерю знал его спортивные возможности. Женя подошел к кольцам, ухватился и начал подтягивать тело, разводя прямые руки в стороны. Он сразу же почувствовал, что такое кольца и что значит сделать на них крест. На земле он мог делать стойку. Он мог ходить на руках. На перекладине он мог держать идеально прямой угол и подтягиваться столько раз, сколько взбредет в голову. «Но кольца — это кольца», так сказал физрук, и Женя теперь понял, что он имел в виду.

— Я буду делать крест! — сказал Женя.

— Сделал один такой, — сказал Сергей.

Женя ему ничего не ответил, злое ехидство кривляки претило ему.

Он уехал домой и со следующего дня начал качать мышцы.

Три месяца прошло с тех пор, как он побывал у Сергея. Три месяца и несколько дней. Больше не представлялось ему случая съездить к Сергею. Да и желания не было съездить. То есть, желание, может быть, и было, но при этом его и не было, неприятно было думать о Сергее и его доме, огромной до неправдоподобия квартире. Был такой момент, когда Женя заблудился и тыкался в двери и в комнаты, пока не натолкнулся на женщину, которая проводила его в детскую комнату; а там Сергей спокойно сидел и думать забыл о затерявшемся приятеле. Сергей приезжал к Жене неожиданно, в неподходящее время, один раз он приехал посреди школьных занятий и сидел в доме с бабушкой, разговаривал с нею и ждал Женю. Он обижался, почему Женя не позвонит ему: у него был телефон, не в квартире у них был телефон, это само собой, у него был собственный телефон.

— Ну, и друг у тебя, — сказала бабушка Жене, когда Сергей уехал. — Одного слова просто не скажет. — Она качала головой и посмеивалась. — Сопляк, и столько гонору.

— Ну, и пусть! — сказал Женя. — Пусть!.. — Справедливость бабушкиных слов разозлила его. — Вот такой друг. Чем он тебе не нравится?

А увидел Женя его впервые на свадьбе у дяди Матвея. Это был тот мальчик, который, позвонив в чужую квартиру, устроил панику среди детворы.

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

Rambler's
      Top100