Роман Литван. Прекрасный миг вечности

Том 1

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава шестнадцатая

Трамваи по утрам, когда Зинаида ехала на работу, были битком набиты пассажирами. Она переменила работу, это вычло из ее ежедневного времени минут сорок-пятьдесят на дорогу, но благодаря новой работе она дополнительно получила сто пятьдесят рублей в месяц. К ноябрю месяцу она смогла скопить пятьсот рублей. Женя в конце августа привез ей из Мурома четыреста рублей; он был необычайно горд. Он помогал копать шурфы глубиной до шести метров, и когда он своим приятелям на Халтуринской, показывая на телеграфный столб, говорил, что вот такая была глубина ямы, они задирали головы, смотрели на верхушку столба, потом смотрели ему в глаза и недоверчиво усмехались. Зинаида разговаривала с сыном, как со взрослым, за сентябрь, октябрь и ноябрь она ни единым нюансом не изменила своему тону; она советовалась с ним. Она купила ему кожаную зимнюю шапку за восемьдесят рублей. Это была теплая и прочная шапка, красновато-коричневая кожа не трескалась на холоде; шапка была Жене очень к лицу. Он стал почти совсем взрослый красавец, за лето он вытянулся вверх, и еще в августе его сверстники, гуляя по улице, зло шутили друг над другом, причиняя острую боль надавливанием на затверделые соски; но это продолжалось недолго, соски сделались увеличенные и мягкие и перестали болеть. Вся улица, кроме Дениса, пошла в боксерскую секцию, даже Щеглов втайне от родителей, чтобы они не устроили ему скандала, начал ходить на тренировки по боксу. Жене было обидно, что он не попал на сборы футболистов, и он оставил футбольную секцию и тоже присоединился к боксерам; дома он продолжал качать мышцы пудовой гирей. Зинаида опасалась, что он, поднимая гирю и приседая с нею по многу десятков раз, испортит себе сердце, живой пример — бабушка София — был перед глазами. Зинаида не жалела денег на лекарства для матери и на питание для нее. Материальная помощь шла от Любы, и кое-какие крохи попадали от Лиды. Не очень экономя на затратах первой необходимости, Зинаида, наконец, отдала долг Хмаруну. От отказался принять деньги и вернул их Зинаиде. Несмотря на то, что оба проявили себя в достаточной степени корректно, получилось недоразумение, которое отдалило их друг от друга настолько, что Зинаида попросила Женю не брать больше книг у Игната, не обращаться к нему за помощью; Женя давно не виделся с Игнатом и не брал у него книг, но ему было неприятно услышать об этом от мамы, он уже раньше заметил недружелюбное отношение к себе тети Раисы. Кроме того, бабушка стала ворчливая и злая на слова, она ругала Игната. Женя не хотел ей возражать, но он не мог, смолчав, продолжать, как прежде, заходить в дом к дворнику, тем самым словно предавая бабушку; глядеть в глаза дворнику, своему кумиру, после всего, что он слышал о нем у себя дома, и таиться от него он тоже не мог.

У него появилась новая цель и новая забота. Он подал заявление в комсомол. Он волновался — не так, как Щеглов, будто радиоколокольчик повествующий о своих желаниях и опасениях — внутри себя Жене было не легче, чем Щеглову. Правда, у того ситуация была особенная. Ему только пошел четырнадцатый год. Они узнали у восьмиклассников, какие задают вопросы в райкоме. Надо было знать биографии Сталина и Ленина. Биографию Сталина Женя купил в киоске, книга была отпечатана крупным шрифтом, больше детского, с иллюстрациями. Биографии Ленина нигде не было. Он нигде не мог достать биографию Ленина; ни у кого из поступающих ее не было. Она оказалась у Леонтьева; лилипутик тоже подал заявление в комсомол. Он с гордостью предоставлял свою книгу по очереди поступающим. Жене он дал первому и не торопил его; он позволил ему держать книгу у себя два дня. Женя боялся ее носить в портфеле, ему казалось, что портфель обязательно потеряется, и книга пропадет. Леонтьев важно ходил посередине коридора, грудь его была надута, голову он неестественно задирал кверху, чтобы быть выше ростом и казаться сильнее, он пытался подражать Жене; он больше не жался пугливо к стенке и не вздрагивал от случайного взгляда Васи Зернова или блатных учеников другого класса. Бабушка все еще встречала его после уроков, но теперь она не входила в школу, а ждала его за оградой, в парке.

— В райком ты тоже поедешь с бабушкой, — сказал ему Любимов.

— Нет, — серьезно ответил Леонтьев. — Она меня отпустит одного. Я ей объяснил, что в райком нас повезет секретарь комитета комсомола школы.

Юра Щеглов пришел к Жене и позвал его смотреть телевизор.

— Мы купили!.. Уже антенну поставили!.. Линзу достали!..

— Некогда мне, — сказал Женя.

— Да чем ты занят? Пойдем.

— Ладно. Потом как-нибудь.

— Пойдем, Титов, не пожалеешь.

— Хорошо. Потом. — Он не хотел идти к Юре, которого он весной ударил по лицу.

— Когда потом?

— Там видно будет.

— Дурак. — Юра снова вернулся. — Идем.

— Пошел ты!.. Как банный лист!..

Юра обиделся и ушел от него. Он позвал к себе Слона и Славца. Он был еще более гордый, чем Леонтьев, он был вдвойне горд и счастлив: он поступал в комсомол, и у него был собственный телевизор.

В декабре 1950 года Женю, Юру, Леонтьева, Любимова, Восьмеркина, Гофмана, Беглова приняли в комсомол. На первом собрании Женю выбрали комсоргом класса.

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

Rambler's
      Top100