Роман Литван. Прекрасный миг вечности

Том 1

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава третья

Еще последние опоздавшие зрители перебегали через просторное фойе «Ориона», торопясь в зрительный зал, а Женя и Юра стояли уже на контроле и ждали запуска на следующий сеанс.

Контролер захлопнула дверь, повернула ключ в замке.

Они стояли перед запертой дверью и ждали. Толпа подростков напирала на них. Минут через двадцать после начала предыдущего сеанса дверь отворилась. Их впустили, и они первыми вошли в фойе. Они побежали к эстраде в дальнем конце фойе и заняли место в первом ряду, посередине; прямо напротив них, на эстраде, стояли на подставке две прямоугольные доски размером приблизительно метр на полтора метра каждая, на досках были нанесены шесть рядов чисел по пять чисел в каждом ряду от единицы до тридцати, но числа в рядах располагались вразнобой, так что единица на одной доске была в пятом ряду четвертая слева, а на другой доске она же была в четвертом ряду вторая слева, число тридцать помещалось не в самом конце, на тридцатом месте, где ему положено было находиться, а совсем на другом месте.

— Ты левую учишь, Щегол?

— Левую. А ты правую?

— Правую, — сказал Женя.

Вокруг них гудела и веселилась толпа подростков.

Еще минут через двадцать на эстраде появился черноволосый мужчина средних лет, Николай Семенович Громов, любимец района от Яузы до Калошина и от Сталинской заставы до Метрогородка. Гул в зале сделался громче. И тут же он затих до умеренного уровня; не на всяком уроке в мужской школе можно было добиться такой тишины, будь то 388-ая или 378-ая, разве что в Первой английской для правительственных и иных привилегированных детей, которая находилась на Стромынке, напротив станции метро, но о ее существовании и тем более о порядках, в ней принятых, мало кому было известно.

— Привет публике, — сказал Николай Семенович. Правая рука его была поднята, прищуренные глаза обводили ряд за рядом зрительный зал. Он улыбался. В выражении его лица не было ничего заискивающего или требовательного, оно было мягкое и доброжелательное, и одновременно изучающе колючее. В поведении Николая Семеновича было немного, чуть-чуть, высокомерия, это нравилось его поклонникам, потому что, держась с ними на равных, он находился выше и в отдалении от них. — Во что сегодня поиграем?.. Побегаем с кольцами?

— Неет... В числа...

— В числа...

Он хитро улыбался.

— Место есть, где побегать. Вот в проходе. — Широкий взмах рукой. — Или, может быть, устроим викторину?.. Неужто числа не надоели?

— В числа...

— В числа...

— Хорошо, — сказал Николай Семенович. — Уговорили... Второгодники! поднять руку!.. — В зале засмеялись. — Чего смеетесь? Над кем смеетесь?.. Нет, что ли, второгодников?.. Ну, отличников мы не позовем. Ну их, отличников. Они ничего не умеют. Они только пятерки умеют получать. Так?.. Так. А для нашей игры память нужна. Или не так?.. Есть отличники?.. Боятся признаться. Я знаю, что есть. Второгодники, если бы были здесь, не побоялись. Они бы не постеснялись. Верно? А чего стесняться? — это же почетно!.. Вот отличники — это другое дело. Стесняются... Кого же нам первыми запустить? Как нам первых выбрать? Кто понахальнее, что ли? Или как у вас там говорится? — нашарап?.. Не-ет. У меня такие номера не проходят. Мы должны по справедливости рассудить. А справедливость такая будет: кто мне понравится, того я и выберу. А? Тоже не годится? А как тогда?.. Громче. Не слышу... У кого волосы длинные, тех совсем не допускать? Интересно. Кстати сказать, некоторые из вас... не все, я подчеркиваю, некоторые на уроках, наверняка, так громко кричат, что там... Что? Верно, тоже ничего не слышно. Учителю... Смотрите-ка, соображаете иногда. А здесь язык проглотили. Вот выйди сюда, встань перед всеми и выскажи свое соображение. Не хочется выходить?.. От друзей не хочется?.. Я же стою перед всеми, и ничего, живой. Не съели еще пока, на том спасибо. Детки мои вам тоже спасибо шлют...

— Ты не смотри больше, — сказал Юра.

— Я не смотрю.

— Так нечестно будет.

— Раз я сказал, Щегол, значит, — так!..

— А чего ты злишься-то?.. Сказать нельзя. — Юра посмотрел на Женю; тот молчал. — Чего ты злишься? — Он увидел его сжатые губы, нахмуренный лоб и особенное выражение во взгляде, какое появлялось у него в минуты безрассудного гнева.

Поневоле ему пришлось отвести глаза, не дождавшись ответа.

— Я вам задам пример, — сказал Николай Семенович. — Кто в уме быстрее всех решит и назовет ответ, тот и будет первым. Здесь уж без обмана. Чего стоишь, то и получишь. У всех на виду... Второгодники! как настроение?.. Ах, да, забыл: здесь их нет совсем. Они все еще сдачу стоят перед кассой считают, никак сосчитать не могут. Или не на тот трамвай сели и не в ту сторону поехали, и, вместо «Ориона», на Преображенском рынке семечки лузгают... до следующего года... Ладно, Бог с ними. Их здесь нет, а мы здесь с вами учимся все одинаково хорошо, семечки сплевываем только в кулак, а?.. Вот так: тьфу... Ах, извините, промахнулся, сейчас подберу. Сам испачкал, и сам убираю... Извините. Простите... Пожалуйста... Золотые, кстати, слова... Итак.

— Приготовься, Щегол, — сказал Женя. — Ты пойдешь первым. А то тебе потом не вылезть. А я вылезу.

— Мечта идиота.

— Что?

— Я так.

— Давай.

Николай Семенович в мертвой тишине отчетливо, но в убыстренном темпе произнес условия задачи и под конец сделал добавление, изменяющее ее.

— Извините, — сказал он, — я забыл уточнить...

— Терпеть не могу держать в уме числа, — сказал Юра. — Тем более считать их.

Женя шевелил губами, бормоча себе под нос, бессмысленным взглядом уставясь в потолок, а пальцы его на руках загибались и разгибались и раскачивалась голова, как у зубрящей девчонки.

— Говори: семнадцать тракторов вышли в поле и три остались на ремонте. Быстрее, — сказал он Юре. Юра поднялся и выкрикнул ответ. Николай Семенович одобрительно кивнул, жестом руки удерживая его на месте; он всматривался в зал. Еще один мальчик выкрикнул ответ. Николай Семенович кивнул ему и продолжал ждать. Из разных концов фойе раздались голоса, произносящие правильные и неправильные ответы. Шум возрос, загудела зрительская масса. Тишины не стало. Несколько мальчиков, сочтя себя победителями, вознамерились взобраться на эстраду. Но Николай Семенович взмахом руки пригласил Юру занять место перед доской. — Хоть там ты не зевай, Щегол. Хоть мы с тобой встретимся в финале.

Женя подтолкнул его, и Юра взлетел на возвышение.

— Один участник есть, — сказал Николай Семенович. — Теперь второй пример. Еще немного напряжения, напряжем наши умные мозги — ведь мы себя считаем самыми умными и самыми знающими, не так ли?.. И будет второй участник. Второй кандидат наполовину уже мною отмечен; но... уговор дороже денег. Второй пример!..

Юра встал возле левой доски. Николай Семенович продиктовал условия второй задачи, и тот мальчик, который после Юры назвал правильный ответ, здесь тоже был вторым. Николай Семенович пригласил его быть секундантом на правой доске; сам он взял под контроль левую доску. Николай Семенович подал команду. Юра и его соперник начали отыскивать числа в порядке их последовательности. На правой доске указка перемещалась между одиннадцатью и двенадцатью, когда Юра ткнул в тридцать и выиграл соревнование. В зале зааплодировали.

Николай Семенович повернулся к зрителям.

— Условия у нас остаются те же. На левой доске намечается непобедимый чемпион... У вас имеются еще две попытки выиграть у него. Предлагаю... секунданта правой доски допустить к соревнованию. Если он тоже будет побежден... Как тебя зовут?.. Юра проведет третий раунд и в случае победы перейдет в финал. Абсолютный чемпион будет определен в финале!.. Чтобы не было мухляжа... чтобы все было по-честному, вы мне должны помогать контролировать правильность счета. Пропустивший число, даже если он в два раза обгонит соперника, не считается победителем, он выбывает из дальнейшего соревнования. Итак.

Под головокружительный шум в зале Юра победил второго соперника. К третьему раунду у него радостно звенела каждая его клеточка, мышцы, несмотря на напряжение, мозги его зудели от счастья — это было счастье победителя, возвышающее и туманящее сознание счастье, усиленное всеобщим ликованием. Он легко победил в третьем раунде.

Он получил возможность присесть в кресло, тут же на эстраде, сбоку от досок. Соревнования продолжались, и они должны были выявить соперника ему в финале. Две пары мальчиков, имеющих равно среднюю память, сделали игру, причем, победитель в первой паре проиграл второму своему сопернику, и тут Женя вышел к правой доске. Он легко обыграл в первый раз со счетом тридцать двенадцать, во второй раз он обыграл тридцать четырнадцать, а в третьем раунде к нему вышел случайный мальчик, с которым он закончил игру, когда тот как слепой котенок тыкался на шестом числе.

— Тише... Тише, — сказал Николай Семенович. В зале поднялся недопустимо громкий шум. Зрители с нетерпением ожидали финала. — Тише. В кинозале идет кинофильм. Можно болеть, но чуть-чуть потише... вполголоса. При желании всегда можно умерить свои страсти. Мы, мужчины, должны управлять собой... Еще тише, прошу. Еще... Вот так. Как тебя зовут?.. С какой улицы?.. А ты, Юра, с какой улицы? Внимание. В финале встречаются: чемпион первого круга Юра, Просторная улица; и чемпион второго круга Женя, Лермонтовская улица.

— Я его знаю! Он из нашей школы!..

— Очень хорошо, — сказал Николай Семенович. — Игроки становятся спиной, каждый к своей доске. Хотите поменяться? Нет?.. Держат наготове указки. По команде поворачиваются и начинают счет с единицы. Побеждает тот, кто первым коснется тридцати. Пропустивший число считается побежденным. Прошу вас, — сказал Николай Семенович зрителям, — помнить о кинофильме. Мы с вами не раз еще здесь встретимся, я надеюсь. Зима длинная. И я не хочу, чтобы из-за несдержанности одного-двух наши игры здесь прикрыли. Просто помните, что когда вы сами смотрите кинофильм, вам тоже неприятно, если вам мешают. Договорились?.. Прекрасно. Итак.

Юра и Женя вступили в соревнование. Женя проводил свой четвертый раунд без перерыва, он был разогрет борьбой. Юра был несколько расслаблен и не сразу взял нужный темп. Секундант на правой доске произнес пятнадцать, и секунды через две секундант на левой доске тоже назвал пятнадцать. У правой доски прозвучало:

— Двадцать.

Через секунду у левой доски прозвучало:

— Двадцать.

Зрители повставали с мест и криками подбадривали каждый своего фаворита. В двух или трех местах завязалась рукопашная, оттого что кто-то кому-то помешал смотреть, а этот второй высказал неудовольствие не в тех выражениях, какие могли быть сочтены приемлемыми. Шум возрос до такой степени, что в кинозале в эту минуту, вполне возможно, зрители решили, что началось землетрясение или третья мировая война и что пора в аварийном порядке выбираться на волю. Николай Семенович жестами и умоляющим выражением пытался умерить беспорядок. Из библиотеки и из буфета показалась взрослая публика, любопытствующая узнать, в чем дело.

 — Двадцать пять, — почти одновременно сказали секунданты.

— Аааа!.. — кричали болельщики, перелезая через стулья и друг через друга в неодолимом порыве быть в первых рядах, под эстрадой, или, может быть, на самой эстраде, они не отдавали себе отчета, куда и зачем и что влекло их.

 Юра был нацелен на числа, он почти не замечал ничего, что происходило вокруг. Он в одном месте споткнулся, выругался и судорожными рывками устремился к финишу. У него было такое чувство, что он погибнет, если он не коснется числа тридцать, прежде чем на правой доске назовут это число.

 Женя тоже не слышал шума. Он быстро касался указкой числа, и тут же его глаза отыскивали следующее по порядку число, он отмечал его, а память подсказывала глазам, куда им направиться дальше. Дальше, вперед, ближе и ближе к концу. И вот он коснулся двадцати восьми. Двадцати девяти.

— Тридцать! — крикнул его секундант.

 — Тридцать! — крикнул секундант Юры.

 — Аааа!.. — кричала зрительская масса, аплодируя, махая кепками и тюбетейками, прыгая на стульях. — Аааа!..

Николай Семенович держался руками за живот и смеялся самым натуральным образом. Он показывал пальцем на массу, влево от себя, и кричал, с трудом преодолевая свой смех:

 — Разнимите их!.. Они оторвут друг другу носы!.. Кто там поумнее, разнимите их.

 Два мальчика вцепились мертвой хваткой один в другого, в ход пошли зубы. Потом оба они свалились на пол, исчезнув из вида. Подросток, более крупный и старший, наклонился над ними. Через секунду он, крича от боли, отпрянул назад, рука его была прокушена. Он в ярости пнул ногою внизу.

Еще пять или шесть человек вмешались в драку. Им удалось усмирить дерущихся, один из дерущихся вывернулся от усмирителей и камнем, который оказался у него в руке, запустил в своего врага и промахнулся, ударив постороннего мальчика. Тот бросился в драку, но был схвачен и остановлен усмирителями.

Враг, которого удерживали за рукава куртки и за шиворот, презрительно гримасничая и жмуря глаза от собственного крика, закричал что было мочи, картавя на букву р:

— Меткий глаз, косые г-гуки!.. Меткий глаз, косые г-гуки!.. Стг-гелок нашелся!.. Дундук!..

Зал взорвался бурным хохотом.

— Вот ведь до чего нас глупость наша доводит. — Педагог сказался в Николае Семеновиче. — Пришли кино смотреть. Пришли в игру поиграть. А стали драться. Драку закончили — так на ж тебе, вместо того чтобы кончить и крест поставить, камнями кидаемся. А потом, после кино, выйдем и стыкаться начнем. В старину говорили: худой мир лучше доброй драки. А уж если драка недобрая, так и слов нет. А мы все чаще по другой поговорке: хоть разорваться, да не поддаться; хотя себе досадить, а недруга победить. А ведь есть и такая: кто старое помянет, тому глаз вон... Добрее надо быть, друзья мои. Добрее. И к себе, и к друзьям своим, и ко всем окружающим. Мы же люди — не собаки... Так мы с вами о наших победителях забыли. Кто победил?

— Женя победил!.. Правая доска...

— Левая доска!..

— Одинаково!.. Оба...

— Оба? — сказал Николай Семенович. — Я засек время по секундомеру. У меня в мозгу невидимый секундомер. Но безошибочный. На одну десятую секунды раньше... закончил игру соперник на правой доске.

— Урраа!..

Николай Семенович поднял руку.

— Но поскольку... Но поскольку... соперник на левой доске победил тоже подряд в трех раундах и в финале показал себя с лучшей стороны, одна десятая секунды аннулируется. И объявляется, что оба претендента поделили пополам звание абсолютного чемпиона сегодняшнего дня. За что им обоим вручается приз кинотеатра «Орион». Будьте любезны, получите. Тебе... Тебе... Поздравляю и желаю успехов в учебе в новом учебном году. Всем вам желаю всего наилучшего, хорошей памяти, которую для этого надо тренировать, сообразительности и удачи!.. Матч закончен.

Уже отзвенел второй звонок. В фойе по секциям начали гасить свет. Подростки, с грохотом захлопывая стулья, плотной и толкающейся массой двинули в кинозал. Дородная женщина в темно-синем форменном кителе подошла к эстраде и, подозвав к себе Николая Семеновича, строго стала выговаривать ему за шум и беспорядок в фойе. Она говорила снизу вверх, но так это у нее получалось, словно она парит в недосягаемых высотах и оттуда посылает свои порицания. Николай Семенович отвечал ей хмуро и неохотно, он стоял у края эстрады, наклонив голову с видом непослушного ребенка.

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

Rambler's
      Top100