Роман Литван. Прекрасный миг вечности

Том 2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава седьмая

После отъезда Пыри, в боксерской секции три человека стали ведущими: Женя, Борис Ермаков и Осел-Васька. Тренер всем им предсказывал первый разряд, и в дальнейшем — блестящие победы, звание мастера, чемпионство. Жене казалось, что он всерьез говорит это им. У Осла обнаружились реакция и сильный удар. Длинный с детства был спортивный и бесстрашный до безрассудности, безрассудность иногда подводила его, бокс во многом непохож был на уличную драку.

Женя не уступал им обоим. У него была реакция. У него была физическая сила. Он не курил и не пил, и он мог с легкостью сбрасывать и набирать вес, переходя из второй полусредней в первую среднюю или даже во вторую среднюю категорию; тренер учил его военной хитрости, рассчитывая на его успех в московском городском первенстве. Всех их возбудили олимпийские золотые медали, впервые привезенные из Хельсинки в СССР. Тайные надежды воспламенили воображение. Длинный стал клясться, что бросит курить, но не сразу — постепенно. Они тренировались, и в этом сосредоточилась основная цель их жизни. Женя заметил, что тяготится не только учебой в школе, но даже комсомольской работой, которая так по сердцу была ему: все это отрывало его от тренировок. Он стал маньяком и видел, что Осел и Длинный такие же маньяки; они с презрением и непониманием посматривали на Славца, тот то посещал, то не посещал секцию; Бобер болтался в числе средненьких; все, кого не интересовал бокс, приемы, тактика боя, казались им серыми и скучными.

Кроме них, тренеру не на кого было рассчитывать, только они трое способны были добыть ему результат. Тренер занимался подолгу с каждым в отдельности, интересовался питанием, естественными отправлениями. Он сам не надевал перчаток, но опыта у него было сверх головы, ходили слухи, что он провел бой с самим Королевым; он был скромный, тихий, сдержанный, произнося резкие слова, если требовалось дать быстрый совет, он это делал будто мимоходом, бросил и забыл и ничего не случилось — так это выглядело у него.

— Прыгай... Прыгай, не стой!.. — коротко бросил он с металлической ноткой в голосе. Тренер никогда не ругал, не отчитывал, вот такая короткая, металлическая фраза была самым внушительным понуканием. Если он хотел поблагодушествовать, он добавлял: — Ты не тетенька, обожравшаяся на именинах, а боксер.

Женя усмехнулся долю секунды и снова внимательным взглядом вцепился в соперника.

Это был новый соперник. Тренер привез его специально с другого конца города от своего знакомого.

Шел второй раунд. Парень против Жени попался высший сорт, Женя чувствовал себя так, словно учебный бой продолжается без перерыва час или два. Парень был одного роста с Женей, не Бог весть какой мускулистый по виду; но только по виду. Он был совершенно лысый, с гладким блестящим черепом, до смешного, и невозможно было определить его возраст. Удары у него были жесткие и молниеносные, уже в самом начале он пробил у Жени защиту в совершенно непробиваемой стойке, когда Женя не нападал, полностью был прикрыт, — и Женя ощутил ошеломляющий удар по носу. Это произошло непонятно каким чудом. Ему представилось, что этот лысый как яйцо парень может сделать всё, что захочет, и если не кладет его сразу в нокаут, то просто потому, что ему это скучно. Он и дрался с скучающим, сонным видом, даже дрался — не то слово, он как будто вообще отсутствовал, нехотя приближаясь и отскакивая, легко отбивая атаки Жени, но в какой-то момент внезапно он просыпался, скучающее выражение на две-три секунды пропадало с лица и из глаз, и за эти секунды он успевал сделать столько, сколько другому не успеть за все три раунда.

Женя смотрел на парня, тот перемещался лениво и без напряжения, глаза его подернуты были мечтательной дымкой, он будто и не видел Женю, занятый своими мыслями. «Сколько ему лет? Семнадцать, или все восемнадцать?.. Не поймешь. Бритвой он, что ли, бреет башку? Или, может, он в самом деле лысый». Эта ненужная мысль и смешное замечание тренера ослабили внимание Жени, ему казалось, что он не отрываясь следит за соперником, а тот словно насквозь увидел его, мгновенно рванулся вперед, Женя попытался нанести встречный удар, но тот безошибочно уклонился, серией ударов сломил защиту Жени, не давая ему уйти, ударом в челюсть отбросил его на канаты, и если б не канаты, Женя упал бы на помост; он в растерянности потерял дистанцию, соперник вышел у него из-под контроля. Женя наглухо закрылся. Соперник встал близко и бил его в предплечья, удары тупо отдавали в голову, но Женя не оставил просвета для прямого удара.

— Титов!.. — крикнул, словно издалека, Борис Ермаков. — Давай!.. Вперед!.. Дай ему!.. Давай!..

— Не слушай... не слушай, — крикнул тренер. — Стой в защите. Жди! Терпи! Старайся отдыхать.

— Титооооов... — доносилось к Жене сквозь удары; он никак не мог перейти в нормальную стойку. Соперник работал с ним, как на тренировке, похоже было, что он расстался со скукой, но, очевидно, он не хотел окончательно добить его.

— Раунд! — сказал тренер.

Парень ушел к противоположной стороне и там, раскинув руки, повис на канатах, стоя на одной ноге.

— Титов, сломай его! — сказал Борис.

— Уйди. Не мешай, — сказал ему тренер. — Ты молодец, Женя. Дыши и слушай. Техники у него побольше... но силой ты ему не уступишь. Употреби силу и быстроту. Запомни: силу и быстроту. Только об этом помни. Пойдешь — все время повторяй себе это. Дыши... Сразу кинься на него и бей, с первой секунды. Вперед, только вперед, что будет, то и будет. Ты его пробьешь. — Женя медленно и глубоко вдохнул и выдохнул. Лысый парень напротив него встал на другую ногу, а первую подвернул назад; он дышал спокойно; возле него находились два его приятеля. — Сила и быстрота, вперед. Я тебе потом объясню. Ты молодец... Бокс!..

Они стали сближаться. Парень шел лениво и уверенно, руки опущены на уровне живота, левое плечо слегка выдвинуто навстречу Жене, но только слегка, он почти всею грудью был открыт. Женя держал стойку по всем правилам: правая нога сзади, левая перчатка прикрывает подбородок, правая — на уровне груди. Он ни о чем не размышлял, ни о самоуверенности соперника, ни о его таланте, человек был ясен ему; оставалось не рассуждать, а послушаться совета тренера.

Соперник уверенно шел на него. Женя, приблизясь, сделал вид, что отдает инициативу и отступает, собирается вести бой на контратаках. И тут же без промедления он ринулся на парня, получил удар, упорно нажал вперед, получил еще удары, рывком вместе с ним и вместе с ударами переместился по рингу, вдавил его в канаты его же руками, наносящими удары, и сам старался бить, ничего не видя, бил на ощупь, попадая и промахиваясь, чуть левее, чуть правее, получал удары и бил, превратившись в сплошной орган осязания, каждое мгновение точно зная, где находится соперник, он бил его в корпус и в голову, желая попасть ему в подбородок, не успевая подумать, но зная, когда надо ударить в голову, а когда в корпус, чтобы не выпустить его, не дать опомниться. «Вперед... что будет, то и будет... Сила... Вперед... Сила... еще сильнее...»

Парень вырвался от канатов. Женя передохнул; он смог посмотреть на него, и ему показалось, что лицо его повеселело. Он почувствовал в глубине души зарождение злости, и он ей сейчас же дал исчезнуть.

Вперед... Быстрее... Сильнее...

Парень приблизился, опять держа руки на уровне живота. Он отразил удар Жени и нанес ему удар в левую сторону груди. Женя ударил, и снова его удар был отражен. Серия ударов отгородила от него соперника, реакция и быстрота у парня были сказочные. Но Женя не заботился о защите, он лишь берег свой подбородок и живот, а главная его цель была в том, чтобы бить, попадать и промахиваться, но не останавливаясь бить и бить, и радостная струна в нем пела в резонанс с этим настроением, он уловил, что в этом его преимущество над парнем.

Он через удары прорвался в ближний бой. И вновь он бесстрашно пошел рывком вперед и вместе с ударами вдавил соперника в канаты, не выпуская, осязанием направлял свои кулаки — в голову, в корпус, в корпус, в голову... Соперник отвечал реже и реже, он защищался, увернуться он не мог: у него не было пространства. Женя бил.

— Дай ему!.. Титов, давай!.. Давай!.. — кричали свои; Женя их не слышал.

Парень обнял его, зажал ему руки у себя под мышками, навалился на него. Женя не дал подвинуть себя назад.

— Клинч, — скомандовал тренер, — разойдитесь.

Потные горячие тела будто приклеились. Женя услышал близко шумное дыхание лысого парня. Несмотря на то, что опыта было мало у него, он интуитивно понял, что сумасшедшая его атака побеспокоила сердце и легкие противника, и кровь у того бежит по сосудам с напряжением, и ослабели мышцы ног. Парень не отпускал его, пытаясь развернуться и уйти вбок, на открытое место. Женя сообразил, как надо экономить силы, он опустил подбородок на ключицу сопернику, в то время как тот старался повиснуть на нем, навалиться всей тяжестью, Женя сам надавил вперед мышцами брюшного пресса, расслабил остальные мышцы, чувствуя, как свежие силы возвращаются к нему. Это было как в футболе: встал — расслабился — чтобы снова сделать рывок.

Парень вывернулся, и ему удалось проскочить слева от Жени и занять позицию в середине ринга. Секундная передышка позволила Жене полностью выровнять дыхание.

И опять он увидел, как парень легко и лениво передвигается, опустив руки, готовый нападать и отбивать удары, увертываться, подстерегая самую крошечную лазейку для нанесения сокрушительного удара.

Женя помнил, что должен идти ва-банк. То, что он проделал дважды, было скорее дракой, чем боксом, и с таким по-взрослому классным боксером могло не повториться. Но ничего другого не было у него. Он сделал ложный выпад и отскочил. Парень сохранил дистанцию. Женя, перемещаясь перед ним, работая руками и ногами, всеми мышцами тела, каждая жилка которого действовала надежно и согласованно, — умом все замечал и оценивал; запас физических сил у него оказался больший, чем у противника. Но у того было мастерство, и Женя понимал, что он постарается исключить повторение драки, да и в драке с его реакцией и быстротой приемов он каждое мгновение мог стать победителем, руки у него сохранили способность бить жестко и молниеносно, не так уж сильно Женя измотал его.

Женя отступил, лысый соперник атаковал его, несколько ударов попало по перчаткам и по плечу, но два достигли цели: в скулу и в грудь. Парень отклонился вбок, отскочил, чтобы не получить ответного удара; Женя защищался и не нападал, выжидая момент. Он отметил с запозданием, что имел возможность правой согнутой поразить его в голову на уровне своей груди. Сожаление кольнуло Женю, но он тут же приказал себе не спешить, ждать, не рисковать. Парень еще энергичнее атаковал его. Женя еще отступил; он хотел отойти к канатам, чтобы внезапно сманеврировать и поменяться с парнем местами, но тот все видел, инициатива оставалась полностью у него, он продолжал набирать очки. Он наскакивал, бил, два-три раза попадал и отскакивал, снова попадал и снова отскакивал, сохраняя простор у себя за спиной.

Его давление делалось настойчивее. Он раз за разом пробивал защиту Жени. Один его удар пришелся Жене по носу, удар был не такой ошеломляющий, как в первом раунде, но довольно ощутимый. Женя снова приказал себе не рисковать и не спешить; всю середину раунда он не нанес ни единого удара, он только защищался, сдерживая свой злой порыв, и ждал. Они оба тяжело дышали, пот лил ручьем по груди, по плечам и по спине; у лысого соперника не было больше на лице ни скуки, ни лени, во взгляде пропало мечтательное выражение, он дрался напористо и с азартом, но Женя видел, как он спокоен и расчетлив внутри. Он был классный боксер, первый сорт. Каждое в отдельности попадание лысого не могло причинить Жене большой неприятности, но все в сумме они сбивали ему дыхание, ослабляли его; руки Жени, горячие и потные в перчатках, требовали особого внимания, чтобы вскинуть их вверх, рывком бросить вниз, в сторону, они сделались налитые и тяжелые. Удары лысого тоже стали слабее, но они были хорошо координированы, и Женя знал, что у лысого сохранена сила для последнего удара.

Окружающий мир перестал существовать для него. Только руки и их движения, свинцовые ноги, которые он заставлял пружинисто перемещаться, легкие, перегоняющие воздух, и мелькание перчаток противника в поле зрения, его лицо и вся его фигура, которые подавали Жене сигналы, еще до того как он успевал увидеть глазами, — откуда и в каком направлении идет удар, он чутьем угадывал удар и отбивал его перчаткой или подставлял плечо, или наклонялся, пропуская его над головой, или делал шаг назад, — в этом сейчас сосредоточилась для него жизнь, весь необъятный мир желаний, ощущений и достижений, в этом узком пространстве, на этом коротком отрезке времени он жил так полно и концентрированно, что никакие страсти и переживания не могут дать того самозабвения, какое имел он.

Он, наконец, решился. Он ринулся в мелькание перчаток, в самую гущу ударов.

Вперед... вперед!

Ощущения боли не остановили его. Он бил и бил, почти ничего не видя, чутьем угадывая, куда надо направлять свои кулаки, стараясь действовать быстро, в доли секунды вмещая непосильно много замахов рук, бил с огромной частотой, как мог сильно и резко, парень, нанеся удары, отскочил, избегая ближнего боя, он встал в стойку, но через мгновение Женя вновь набросился на него, без перерыва работая перчатками, и мастерство соперника осталось без применения, он попытался уйти на дистанцию, но Женя опять настиг его, и под бешеным напором лысый парень противопоставил Жене такой же напор, и оба противника наудачу молотили кулаками, как в драке, приемам и тактике бокса не было здесь места. Лысый парень чуть-чуть отступил назад. Женя бил, не снижая темпа; он задыхался, ноги еле держали его, но он продолжал работать руками в предельно высоком темпе. Последняя минута боя истекала, он это чувствовал. Он бил, бил, бил. Он ничего не знал, ничего не помнил, ничто не существовало для него. Он бил, призвав себе на помощь всю волю, потому что сил больше не было у него. Парень попытался еще раз отпрыгнуть от него. Но Женя как на пружине прыгнул вслед за ним. Тот опять встал в стойку, Женя смял его стойку, у парня, видимо, тоже не осталось сил, чтобы увернуться, применить наклон, он нанес встречный удар, Жене повезло, их перчатки хлопнули одна о другую, и Женя, не пытаясь защищаться, стал как автомат наносить удары, бесконечно долго, час или десять часов, так ему казалось, он наносил удары. Он почувствовал, его тащат за плечо, толкают, поворачивают руками, а он не мог остановиться, оторваться от парня; он услышал голос тренера:

— Брек!.. Стой!.. Раунд!..

Он дал оттолкнуть себя.

— Ур-ра!.. Титов!.. Тито-ов!..

Он слышал крики будто из другого помещения.

Его качало, он добрел до канатов и спиной прислонился к ним, дыша грудью и животом и не успевая насытиться воздухом, пот заливал ему глаза, голову сдавило словно обручем. Он почувствовал, как бьется сердце в груди, с огромной силой ударяет изнутри по ребрам. Ноги были мягкие и слабые.

С него сняли перчатки, это принесло облегчение.

— Соперники дрались честно и мужественно, — объявил тренер. — По очкам можно считать ничью. Спасибо, Игорь, — сказал он лысому парню. — Надеюсь, тебе тоже было интересно. Ты, может, еще у нас побываешь? Буду рад.

Лысый подошел к Жене и пожал ему руку.

— Ты мощный парень. Если б я знал, что ты такой мощный, я бы побил тебя. В следующий раз все будет иначе.

— Может быть, — сказал Женя.

— В любом случае рад был познакомиться.

«Я сломал его. Я сломал его!..» с удовольствием подумал Женя.

— Не боксер, а артист какой-то, — сказал он тренеру позднее.

— Если ничего не случится, он скоро будет самый интересный боксер советского бокса. Он уже сейчас профессор. Чуть повзрослеет — будет академиком.

Длинный рассмеялся.

— То-то он лысый. Он, может, уже стал академиком.

— Женя, ты знаешь, с кем ты дрался? — спросил тренер.

— С лысым академиком, — рассмеялся Осел.

— Погоди... Ты молодец, Женя. Я не говорил тебе, чтобы не сбить тебе настроение. Этот Игорь, мало того, что он старше тебя на год или на полтора... он на равных выступает с мастерами. В этом году он получит мастера.

Длинный вытаращил глаза и свистнул.

— Вот это да!.. — сказал Осел.

— Хорошая тренировка, не правда ли?.. Я, конечно, просил его, чтобы нокаута не было. И он поначалу щадил тебя. Но потом он хотел, да ничего уже сделать не мог, ты забил его. Молодец!

У Жени тревожно и радостно потянуло в сердце. «Интересно, если б я сразу знал. Как бы оно было? Испугался бы? Черт его знает...»

— Он мог запросто челюсть свернуть, — сказал Длинный. — У мастера удар — это же как кувалда.

— Да ну уж кувалда... Мастера-то, они из нас с вами становятся. Вот ты, Боря, бросишь курить, наберешься мастерства... мастерства, понял? И станешь мастером.

Длинный опустил глаза.

— А я? — спросил Осел.

— Само собой, — сказал тренер. — У тебя есть все задатки. У тебя, у Жени, у Бори. Только тренируйтесь. И — режим, основное. Желание, упорство и режим.

Женя старался представить себе свое самочувствие на ринге, если бы он до начала боя знал, кто его противник. Помнил бы я об этом? Или забыл?..

Смог бы я с ним драться так, будто ничего не знаю?

Голова у него болела, в ногах чувствовал слабость. Когда он вечером лег спать, он с удивлением услышал удары молота, забивающего сваи: это в кровеносных сосудах стучала кровь, подталкиваемая сердцем.

Я бы, наверное, все равно его сломал... А может, испугался бы и ушел в кусты?.. Кто его знает...

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

Rambler's
      Top100