Роман Литван. Прекрасный миг вечности

Том 2

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава десятая

Второго января, когда он вернулся из Университета, бабушка сообщила, что не один раз заходил к нему Григорий Морозов.

Он сел обедать.

В дверь постучали. Он пошел открыл. В дом ввалилась компания из четырех человек: Морозов, Щеглов, Вовка Орех и Ванек Темный.

— Ноги отряхнули? — крикнула бабушка. Они задержались на террасе. Орех и Ванек повернули к выходу. — Ну-ка, живо! — скомандовала она. — Снег мне в комнату не затаскивайте!

— Сейчас, сейчас... — Они все наклонились и кто веником, кто варежкой, стали обивать с ботинок снег; бестолковой и нарочитой суетой они словно старались подчеркнуть свое почтение к бабушке Софии.

— Доедай скорей, пошли, — сказал Морозов.

— Да я только начал.

— Ты где вчера вечером был?

— Я...

— Длинный с Кончиком к тебе не заходили? Ты их не видел?

— Днем они пришли ко мне. А потом я их не видел.

— А куда они собирались?

— А что случилось? — спросил Женя.

— Да пропали, черт их!.. — сказал Щеглов. — К шести, максимум к семи надо быть у меня в техникуме. Кончик исчез. Танцы срываются... А это я за них за всех поручился!.. Меня съедят.

Морозов в пальто, сняв шапку, сел на стул и обхватил голову.

— Куда он делся?.. Может, он даже не с Длинным.

— Что Клоп говорит?

— Были вместе они сначала. Выпили. Потом втроем пошли гулять, еще днем. Клоп от них потерялся. Куда они делись?..

— А может, они сами нарочно от него потерялись? — предположил Щеглов. — Кончик... да и Длинный. Они это любят подстраивать.

— Куда он делся? — в третий раз повторил Морозов.

Людмила сказала, обращаясь к нему:

— Я их видела на Преображенке.

— Когда?.. Во сколько это было?.. С кем они были?!..

— Вдвоем... Еле на ногах держались. Тоже мне пьяницы... Часов в девять, как раз мы из кино вышли.

— Значит, еще где-то достали... Клоп говорит, что когда из дома вышли, были еще как стеклышко... Они в кино пошли?

— Не знаю. Сеанс должен был начаться. Но они как-то шли... Не знаю, я на них и не смотрела.

— Может, их в милицию забрали? — сказал Орех.

Морозов застонал сквозь зубы.

— А у Кончика вы были? — спросил Женя.

— Да были, — сказал Ванек. — Там страшная паника. Матуха хочет сама в милицию обратиться.

Морозов застонал громче и качнулся на стуле вперед-назад, вперед-назад, как татарин на молитве.

— Такой ангажемент... Когда еще такое подвалит? Кто! — вдруг со злостью, резко произнес он, — будет на ударнике?!.. Я... ему башку откручу, идиоту!.. Попадись он мне только!.. — Он вдруг спокойно спросил: — Что делать, Титов? Может, ты сбацаешь как-нибудь? Его доля твоя будет.

— Я не умею.

— Да кто там чего услышит? Как-нибудь. За гитару ты дергаешь. А тут не умеешь?

Женя усмехнулся:

— Вот именно. Дергаю. Спроси у Ореха. Мне до него, как... до звездочки на небесах.

— Что делать?.. Что делать?.. Певец есть, гитара есть — он же и гитара... Аккордеон есть. Дуэт получается.

— Трио из двух человек, — вставил Щеглов.

Морозов темно посмотрел на него.

— Черт меня дернул связаться с тобой и с твоим поганым техникумом! Чтоб ему провалиться!..

— Вот так раз, — весело произнес Щеглов.

— Нечего туда соваться с одним аккордеоном и с одной гитарой... это не ансамбль. Слушай, Титов, а может, ты вместе с Орехом на двух гитарах подергаете как-то? Он без тебя достал. Просто для количества.

— Да не... могу я... Не получится у меня.

— Если для количества, возьми кого угодно, — сказала бабушка. — Хоть себя самого.

— Идея, — сказал Щеглов.

Морозов нахмурился, затем, вежливо улыбаясь, повернулся к бабушке.

— Я бы с удовольствием. Но стоит мне прикоснуться к музыкальному инструменту, меня тут же линчует разгневанная толпа. Мне медведь на ухо наступил. Это неизлечимо... Главное, твердо договорились... вот договаривайся с таким идиотом!..

Он долго после этого, уже на улице, высказывал возмущение и сокрушался в самых отборных нецензурных словосочетаниях. Женя вышел с компанией прогуляться. Морозов принял решение ехать в техникум к Щеглову, несмотря ни на что. Ванек и Орех пошли по домам за инструментами. Женя, Щеглов и Морозов направились на остановку трамвая, на угол Открытого шоссе, чтобы там подождать их.

Лишь на другой день Кольцов и Борис приехали из Ленинграда.

Им никто не верил. Они показывали ленинградские билетики на трамвай и троллейбус. Рассказывали, какие чудесные люди ленинградцы: в каком-то трамвае, когда узнали, что они оба москвичи и в первый раз в Ленинграде, полвагона, так уверял Кончик, повскакали с места и усадили их к окну, и всё им рассказывали и показывали.

— А от меня с похмелья несло!.. — Кончик лениво усмехался блестящими губами, весело прищуривая глаза и глядя на приятелей с таким плутовским видом, что от одного этого ни одному его слову невозможно было поверить. — Гадом быть!.. Весь день вчера бродили по Ленинграду. Красивейший город!.. Серая вы публика: ни разу вы не были в Ленинграде. А мы с Длинным были! Он вечером наподдавался... в Москве... с Ленкой в ссоре, поедем в Крюково, дундук!.. к Катьке, «Катька у меня там», поедем и поедем!.. Я его и так, и так... Прет в одном направлении, как... пес бешеный, не собьешь. Пришли на вокзал; бу-ухи-ие страшно!.. в какой-то вагон залезли, смотрим, полки, забрался я на третью полку, а где он был, черт его знает. Утром меня кто-то за ногу дергает. Просыпаюсь. Какой-то мужик в кителе... проводник: приехали, выходи, Ленинград. Какой к черту Ленинград!.. Глаза протираю с трудом. На платформе Длинный стоит, дрожит от холода. Губы трясутся, «Что-то не похоже на Ленинградский вокзал... На какой это мы вокзал попали?» Тетка рядом стояла, говорит: «Это Московский вокзал...» До меня сначала не дошло. Вышли в город. Непонятно, какая-то площадь, улица. Читаем: Невский проспект.

«Мы друг на друга уставились. Потом опять смотрим на надпись, на улицу... прямая как стрела, в первый раз такую вижу... Потом как начали хохотать, я чуть не лопнул...

«Вот тебе и Крюково. Вот тебе и Катька. «К Катьке еду!..» Дундук.

«Хорошо, у него документы были. Деньги выложили, у нас тридцатка всего. На один билет даже не хватает. Пошли на главпочтамт, звоним тетке моей. Еле ее убедил, что я не разыгрываю, что правда — из Ленинграда. Она телеграфом дала перевод на две сотни. А мы с ним пошли, пока перевод ждали, тридцатку пропили. Потом деньги когда пришли, мы и из них сотню ухнули. Вечером к поезду подошли, дали проводнику сотню на двоих, он нас довез. Сначала покочевряжился, потом видит, больше нет, и согласился. Плохо ему? Ни за что сто рэ заграбастал. Ночью, собака, разбудил нас — мы в туалете переждали; контролеры. А потом дрыхли до самой Москвы.

«Но Ленинград — город вот такой! Пиво ленинградское... и люди... и Невский проспект... Представляете? Невский проспект... Да и водка там у них... Сила!..»

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

 

Rambler's
      Top100