Роман Литван. Прекрасный миг вечности

Том 2

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава шестая

Дядя Матвей дал ему совет учиться так, чтобы в дальнейшем остаться на преподавательской работе там же в Университете.

— Ты сейчас, конечно, не отдаешь себе отчет. Но помни: это — золотое дно. Все хотят иметь диплом. Без бумажки, будь человек хоть Ломоносовым, его даже мастером цеха не возьмут. Кто сидит рядом с таким делом, он царь и Бог. Сейчас ни о чем не думай, учись. А потом я тебе помогу... Вот что еще. Ты, может, не все еще прочувствовал в нашей всеобщей системе. Чтобы было наверняка — прояви активность в комсомольских делах; без этого гарантий нет. А если ты поработаешь там в каком-нибудь комитете, или на худой конец в профкоме, — две-три неудачные отметки простятся за милую душу, никто на них не посмотрит. Общественно-политическое лицо будет в порядке — я гарантирую: дело в шляпе.

Все эти салаты с майонезом, винегрет, колбаса, селедка и маринованные огурчики казались всем им обильной и шикарной закуской; и даже у Вали в ее зеленовато-прозрачных глазах не замечалось ни тени пренебрежения, чего Женя опасался более всего, когда шел с нею к дому Кольцова. Шестнадцать человек он насчитал за столом вместе с собою. В тот же день появился Борис, и он сидел рядом с Леной. Зоя призывными взглядами старалась привлечь его внимание, Степа Гончаров хмуро посмотрел на нее, и она успокоилась, а Степа сидел мрачный и хмурый, наливаясь спиртною тяжестью, — самый солидный человек за столом. Юра Щеглов тоскливо и робко смотрел напротив себя, на Нину, сестру Ваньки Темного. А она не замечала его, всецело обратясь на Григория Морозова. Алик, младший брат Кольцова, оказался рядом с Вовкой Орехом, и тот налил ему водки в рюмку; Алик выпил и, кашляя, отодвинулся вместе со стулом за спины сидящих людей, чтобы скрыться от матери.

— Я тебе дам, салага, — сказал Николай Кольцов.

— Спокойно, Кончик. Я отвечаю, — сказал Орех.

— Не давай ему больше.

— Что там с Аликом? — спросила мать.

— Крошка не в то горло попала, — ответил Орех.

Алексей Федорович сказал, что вносит предложение — не напиваться, а также после двух стаканчиков сделать перерыв; молодежь недовольно загудела.

— Давайте лучше споем... Давайте лучше споем, — повторил Алексей Федорович. — Я вам спою песню, под нее расстреляли Лозовского и... Вы знаете, какая это песня?.. Это король-песня. Кто пел ее под дулами автоматов... никого нет в живых... я один, может быть, на свете!.. — Он сказал с надрывом, в комнате сделалось тихо. — Ну к черту!.. Выпьем. — Когда пустые стаканы и рюмки возвращены были на стол, он попытался встать на ноги, забыв, что без протеза, и, слегка приподнявшись со стула, вновь грузно опустился на него. — Я скажу речь... Я хочу призвать всех вас к дисциплине, это прежде всего. Вы встречаете каждый Новый год в нашей семье. Наша семья крепкая. У вас у всех будут испытания...

— Война?

— Да... Не теряйте дружбу, ребята. Дружба... в жизни... Ребята, дружбу...

— Ладно, папа. Кончай, — сказал Николай.

— А ты мне не зажимай рот!..

— Хватит, папа, — неожиданно басом произнес низкорослый Алик, подойдя к отцу и положив ему руку на плечо.

— Танцы!.. — Мать Кольцова открыла крышку пианино и ударила по клавишам.

— Танцы!.. Танцы!.. — Все стали в радостном возбуждении сдвигать стулья и стол, освобождая место.

— Гитару у меня разбил, — сказал Вовка Орех Жене. — Я шел, никого не трогал... Иду играю... А он...

— Кто?

— Гад!.. Мусор!.. Придрался ни с того, ни с сего. Вырвал у меня и как вдарит об столб!.. Хотел меня забрать.

— Да когда это было?

— Вот когда я к Кончику шел.

— Только что?!..

— Два часа назад.

— Фантастика!..

— Чего ж ты молчал? — спросил Ванек который живет на свалке.

— А чего мне кричать? После драки кулаками не машут.

— Совсем разбил?

— Совсем.

— А как же мы послезавтра в техникуме у Щегла?.. на танцах играем?..

— Надо достать где-то.

— Возьмешь мою, — сказал Женя.

— Чего такое? Чего случилось?

— Гитару у Ореха мусор разбил, — сказал Ванек.

— Где гитара твоя? — спросил Морозов.

— Разбил...

— Ты брось это!.. Я выгодный заказ отхватил: по четвертному на нос, понял? — Морозов, наклонясь к стеклу книжного шкафа, поправил галстук. — «Разбил...» Я тебе разобью. Плюну на вас, организовывайте все сами.

— Да он у Титова возьмет, — сказал Ванек.

— Дашь, Титов?

— Конечно...

— Ну, ладно, давайте сегодня упьемся, но завтра — ни грамма. Ни в одном глазу чтобы... Если еще Кончик скурвится, кто будет за ударника? Я, что ли?

— Ну, и ударник он, — сказал Ванек который живет на свалке.

— Тот еще, — сказал Морозов. Они оба рассмеялись. — Главное, он сам уверен, что отличный ударник. Пусть бацает. Сойдет!..

— Трубу бы нам, — сказал Орех.

— А аккордеона тебе мало? А твоего пения тебе мало? А что я всю Москву перевернул и нашел Ваньку вот такой вот немецкий аккордеон, это что? Мало?.. За ангажемент я отвечаю, сами меня выбрали. Пока всё в ажуре? Ну, и... без трубы сойдет!.. То-то я гляжу, ты вошел: то ли пьяный, то ли простуженный.

— Я не пьяный вошел.

— Ну, два стакана хватил перед Кончиком?

— Около того, — признался Орех.

— Значит, выпивший.

— Выпивший, да. А чего мне? Все равно девки шарахаются. Я с ними по-культурному, а они... Главное, обидно, Титов. Если б она сказала, что не хочет со мной, ну, ладно. А то просто шарахаются, не разговаривают. Чем я такой страшный?

— О-ох... — Морозов закатил глаза, изобразив, будто пытают его. Потом хлопнул Ореха по спине. — Не унывай!.. Все будет в ажуре!.. Иди вон Зойку пригласи.

— Да ну его, чуму... Гончарá. Он сейчас в бутылку полезет.

— А Дюка не боится.

— Дюку он не тронет.

— Смотри-ка Дюка... Молоток, научился. Моя школа, — сказал Морозов.

— С Зойкой лучше не то что танцевать, — хихикая заметил Ванек, — лучше не глядеть на нее. Башку расколет Гончар.

— Точно... Я про что говорю, — сказал Орех.

Женя посмотрел на Гончарова. Тот сидел, глядя в стол перед собой, и продолжал наливаться спиртным. Илья танцевал с Зоей, Борис со своей Леной, Нина, сестра Ваньки Темного, кружила Алика. Валя танцевала с Щегловым, он поверх ее головы наблюдал за Ниной, не сводя с нее глаз.

— Идите сюда. — Кончик поманил их к выходу.

Женя, Орех, Морозов и Ванек вслед за ним вышли на террасу.

— Степу позвать?

— Не суетись, Косой, — сказал Кончик. — Пусть он там сидит. Он и так хорош... А нас если мать заметит... сканда-ал... Держи. — Он вынул из кармана пиджака стакан, а из брюк — бутылку водки.

— Ха!.. Молоток!.. — принимая бутылку, воскликнул Орех.

— Раздавим сейчас, — сказал Ванек.

— На столе полно бутылок, — сказал Женя. — Чудаки.

— Ты ничего не понимаешь...

— Так вкуснее...

— Никто не надзирает...

— Тебе налить? — спросил Орех.

— Я постою с вами за компанию, — сказал Женя.

Сначала Морозов, потом Николай и Ванек, морщась от отвращения, выпили по очереди из стакана наливаемую Орехом порцию. Они прокашлялись, отдуваясь. Орех оставил себе последнему. Он улыбнулся.

— Никогда не надо спешить, — сказал он. — Последнему-то больше достается.

— В следующий раз просчитаешься, — сказал Кольцов.

— Я? Никогда!.. — Он приставил губы к стакану и, рывком запрокинув голову, выпил.

Бутылку Николай взял у него и поставил за дверью. Они поспешно вошли в комнату, направились прямо к столу и закусили.

— Пошли с горки кататься! — крикнул Николай.

— Оденьтесь...

— Шапки оденем, — сказал Орех.

— Не волнуйся, мама, не простудимся... Одевай шапки! — крикнул Николай.

Борис закричал «ура»!

— В армии его приучили, — сказал Щеглов.

— Степа, оторви свою жопу... драгоценную от стула, — попросил Морозов. — Пойдем повеселимся.

— Вставай, вставай, — сказал Кольцов. — Не танцуешь... Совсем забурел.

— Ну... — Гончаров встал на ноги. — Пошли кататься.

— Пошли кататься, — весело повторил Щеглов. На горке он пристроился сзади к Зое и обнял ее за плечи. С замирающим сердцем он посмотрел на Степу.

Съезжали, стоя во весь рост. Кольцов лег под Нину и Морозова, они упали на него. На них свалились Женя и Валя. Щеглов, не добежав до верха, прыгнул на ледяную дорожку и поехал быстро вниз, на кучу-малу, желая быть ближе к Нине.

Когда они выбрались друг из-под друга, все почувствовали, что замерзли. Мороз был градусов пятнадцать, но без ветра.

Вернулись в дом и около часа танцевали. Потом опять вышли кататься. В седьмом часу утра, выпив отходную, стали надевать пальто; Алексей Федорович и Алик уже спали в маленькой комнате.

Вовку Ореха и Илью Дюкина развезло. Щеглов взял их под руки, и они пошли прогуляться. Он направлял их, а они то наваливались на него, то оступались в сторону. Степа Гончаров шел сзади твердо и прямо. Дюкин, заплетаясь языком, читал ему мораль. Гончаров молчал. Юра смеялся, все происходящее веселило его.

Женя проводил Валю домой. Они договорились пойти вечером в кино, шел один из трофейных кинофильмов, которые Валя старалась не пропускать.

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

 

Rambler's
      Top100