Роман Литван. Прекрасный миг вечности

Том 2

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава седьмая

Щеглов волок Вовку Ореха и Илью Дюкина. Степа Гончаров шел сзади. Они вышли к Преображенке.

— Гитару у меня разбил, — вдруг вспомнил Орех. — У, мусор!..

Сбоку подошел милиционер, Юра не заметил его раньше.

— Отвести тебя? — спросил он у Ореха.

— За что?

— А то я отведу.

— Он ничего... Он смирный, — сказал Юра примирительно и вежливо. — Мы просто прогуляться вышли.

— То-то. Пусть язык не распускает. — Милиционер потоптался, не зная, как поступить. Он внезапно спросил: — Есть документы? Ну-ка, предъявите.

— У меня нет, — сказал Орех.

Дюкин стал шарить по карманам. Степа сопел молча.

— Нате... студенческий билет. — Юра протянул билет милиционеру, стараясь смотреть на него вежливо и любовно.

— Инструментальный техникум?

— Да, да.

Юра почувствовал, что вежливое и достойное представление, которое он сумел внушить о себе, через несколько секунд избавит их от милиционера. Тот двумя руками держал билет, склонив над ним голову. Степа неожиданно взмахнул рукой, кулак прошел в сантиметре от лица милиционера и ударил ему по рукам, юрин билет упал на землю.

— Вы что?.. Зачем это?.. — Милиционер отскочил на шаг и без злости, испуганно смотрел на них. Орех быстро наклонился и поднял билет. — Не надо, мальчики, так... Это... Сейчас пойдем со мной, там поговорим, — сказал он почти ласково.

Он приблизился и взял Дюкина за рукав. Дюкин стал вырываться. Юра и Орех вдвоем разжали пальцы милиционеру, Дюкин отбежал, Юра бросился бежать, но увидев, что милиционер держит Ореха, остановился и с предчувствием чего-то нехорошего и гадкого заставил все-таки себя вернуться назад.

— Я на заводе сам чушку сто килограммов на горбу тащу. Понял? — Степа сдавил милиционеру руку выше запястья. Тот отпустил Ореха. Степа резко откинул его руку и побежал. Они все побежали за ним. Юра заметил, что Орех и Дюкин протрезвели в миг. Они слышали, как милиционер свистит в свисток и зовет на помощь, казалось, целая бригада собирается за ними вдогонку. Они свернули за кинотеатр «Орион» и теперь бежали незнакомым переулком.

— Давай влево!.. Выйдем за домами к Яузе!.. — крикнул Орех Степе Гончарову. — А то там в «Богатырь» упремся, они нас сцапают.

— Нет никого, — сказал Дюкин. — Стойте... Пошли, хватит. Не могу больше...

— Полцарства за рюмку водки, — сказал Орех. — Все жилы натянулись. Как струна. Пасти рвать и глотки грызть!..

— Ты!.. Балда!.. Зачем ты ударил мельтона?

— Я его не ударил, — сказал Степа.

— Что?! Ф-ф!.. Мне приснилось?.. — Дюкин помолчал, приходя в себя, потом сказал почти без злости, но довольно сухо: — Ты, Степа, соображай, когда делаешь. Сейчас бы нас забрали — всем по трояку залепили. А тебе все пять... Надо же додуматься. С тобой вместе ходить опасно.

— А чего он? Документы ему... Чихал я на них!..

— Дочихаешься.

— Мало пятак дадут, всего поломают: до смерти анализы будешь таскать, — сказал Орех.

— Кого? Меня поломают!..

— Тебя, тебя. Они не таких, как ты, богатырей уделывали.

— Ты кончай на будущее, — сказал Дюкин.

— А здорово вы сразу протрезвели, — сказал Юра.

Степа подошел к нему и обнял. Юра с удивлением и радостью слушал, что он говорит.

— Мы друзья... по гроб жизни. Вообще-то надо бритвой руку резать... Палец порезать до крови и накапать в стакан с вином. Половину ты выпиваешь и я. — Хотя язык его не заплетался, он говорил не вполне твердо, с остановками. — После сделаем. Мы с Дюкой пили. Это как братья становятся....

«Вот оно. Наконец», думал Юра, радуясь так, словно обретая смысл жизни.

— Дундук ты, Степа. Вот дундук, — сказал Дюкин, снова хмелея. — Идиот... Зойку зачем ты ударил? Девку стукнуть — вообще надо быть последним... Последним...

— Пускай не показывается мне больше на глаза, сука!.. — сказал Степа Гончаров, и лицо его сделалось твердокаменным.

— Скажи ему ты, Щегол, раз вы теперь братья, — не без ехидства промолвил Дюкин.

Плачущая Зоя убежала домой в разгар ночного веселья. Юра не видел, ему рассказали, и жестокость Гончарова возмутила его — у него были на этот счет твердые принципы. Сейчас он подумал, находясь в возбужденном состоянии, что не испугался бы Гончарова и не побоялся бы вмешаться вплоть до драки со Степой. Но он не знал, каковы границы его новых отношений с Гончаровым и многое ли позволено ему. Он промолчал. С усмешкой он посмотрел на хмельного Дюкина, на Вовку Ореха и Гончарова — и промолчал.

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

 

Rambler's
      Top100