Роман Литван. Прекрасный миг вечности

Том 2

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава вторая

Они вошли в вагон — из тех довоенных, какие на московских вокзалах уже нельзя было увидеть. Положили рюкзаки на полку, сели и стали ждать. Отправление поезда задерживалось.

— Может, заведем патефон? — спросил Виктор.

— Кончай. Это еще тебе не тайга, — сказал Николай.

— Как я мой рюкзак пру — я не знаю... — сказал Андрей.

— По тайге с такими рюкзаками километр в час будем делать. — Женя посмотрел в окно. — Перегрузились... Я тоже без посторонней помощи на себя его не подниму.

На платформе шел матрос с их предыдущего поезда, на котором они приехали сюда, — прибыл в отпуск. Он шел рядом с матерью, она, повернув голову, осматривала его будто заново. Знакомый попался навстречу, не узнал матроса и долго-долго смотрел, мать что-то говорила, наконец, он широко развел руками, стал здороваться.

— Как у тебя рука не отсохнет? — спросил Николай.

— Не боись за меня, — ответил Виктор.

Женя еще в Москве предложил ему сдать патефон в камеру хранения, а когда возвратятся, забрать. «Бодрячок» не послушался; уже на второй день он вызывал в Жене чувство раздражения.

Николай беззлобно рассмеялся.

— Слабый народ. Я говорил: заплачете. Витя патефон тащит в руках... Когда пойдем, надо будет часть груза взять у женщин: они двадцать-тридцать шагов проходят — а нам идти километров шестьдесят, не меньше. Не поздно купить билеты и сесть в обратный поезд.

— Нет! — сказали Алена и Оля.

Виктор засмеялся, в одно мгновение изменив хмурое выражение лица на веселое, задорное, шкодливое.

— После того, как ты им пообещал прогулку по Уралу налегке... Ха-ха-ха. Чтобы они согласились обратно повернуть...

— Я выброшу у себя половину. Ко всем чертям!.. — Андрей угрюмо обвел их глазами. Женя с усмешкой подумал, еще один воздыхатель... соперник, конкурент: он заметил с первой минуты, как только сели в московский поезд. Это оказался тип угрюмого и неприязненного человека. Похоже, его привычка сваливать с себя любое дело на другого проистекала из завистливого вглядывания, сравнивания и опасения, как бы кому не удалось сделать меньше, чем ему. Он был неподражаем: идеи, одна бредовее другой, приходили ему в голову бесперерывно, и он упрямо их отстаивал; переубедить его было невозможно, поскольку он предлагал только то, что казалось ему удобным лично ему. — Или вот что. В Ивделе отправим часть продуктов за Урал, чтобы не тащить на себе. А там получим — на плоту все равно. Точно! Отправим, я узнал, летают вертолеты.

— Активность Андрюши сногсшибательна. Он вгонит нас всех в могилу. — Упрямец «бодрячок», в отличие от него, способен был, влекомый своими дурачливыми порывами, причинять неудобство и всем и себе самому; но от этого упрямство его оборачивалось не менее утомительно для окружающих.

Под вечер приехали в Ивдель. Когда отошли на несколько метров от станции, Николай внезапно бросил на землю рюкзак и побежал обратно.

— Что это с ним?.. Давыд!.. — Виктор от смеха взялся за живот, наклонился, тяжесть рюкзака пошатнула его, он лег на бок на землю и продолжал смеяться дрыгая ногами. — О-ох... ха-ха-ха... Он смоется в Москву... с походной кассой.

— Смешно? Сейчас ты перестанешь смеяться. — Николай возвратился, пробежав всего два-три шага. — Кто нес пилу?

— Да! Пила! — воскликнул Андрей, поворачивая головой.

— Пила! — повторила Оля.

— Да помогите человеку! Я не могу вылезти! — крикнул бодрячок. Смех клокотал у него в горле. Рюкзак не давал ему подняться, а руку — в том положении, в котором он лежал — чтобы вытащить из лямки, нужно было бы сломать в локте. — Ольга! помоги человеку.

— Ее уже не было в Надеждинске. Я хорошо помню, — сказал Николай.

— Это из-за бабки, которая села в Свердловске. С мешками. Мы ее засунули из-за этого на самый верх.

— Мы? — спросил Николай. — Ты положил туда. Ты ее положил, ты и забыл ее снять.

— Кто несет — должен помнить, — сказал Виктор.

— Нес кто попало. Нет командира, — сказал Андрей.

— Хватит командиров! Надоели. Хочу в походе отдохнуть от командиров.

— Витя боится, что не его выберут, — заметил Николай.

— А я не хочу, чтобы меня выбрали. Ты хочешь быть?

— Такой вопрос нужно решать коллективно.

— Вот и будем все вопросы решать коллективно. Как Новгородское вече. Разве плохо? А? Женя, плохо?

— Вообще-то в серьезном походе — хорошо, чтобы кто-то считался главным... и его последнее слово было законом.

Виктор разочарованно отвернулся от него.

— Без пилы мы плот не построим, — сказал Андрей.

— Построим! — сказал Виктор. — Построим.

— Трепло. Чем ты будешь деревья пилить? — спросил Николай.

— Песенку споем — и построим.

— Ну, трепач. Я такого в жизни еще не встречал, как ты.

— Ладно, Давыд. Не хотите, я один пойду. А вы можете ехать... как сюда приехали.

— С патефоном?

— С патефоном!

— Смотри, не забудь его, — сказал Николай. — Про патефон ты не забыл...

— Оставь ты меня в покое! — крикнул Виктор.

— Ну, если так, тогда пойдем. Темно скоро... Надо палатку поставить.

Они прошли до города около километра. Несколько раз останавливались, чтобы отдохнуть: Женя чувствовал, как непомерная тяжесть рюкзака вжимает его в землю. Андрей чертыхался, шатаясь из стороны в сторону. Все в этом походе было плохо организовано — возможно, взяты не те продукты, какие нужно, целиком на двухнедельный срок в тайге, или недостаточно было мужчин для такого похода, с учетом двух женщин, чьи рюкзаки остались почти пустые; что не успел у Алены забрать Николай, взял Женя, то же самое проделал Виктор с вещами Ольги. На этом первом коротеньком переходе выяснилось, что самый стойкий и выносливый среди них — Николай, хотя он не казался силачом, был худощавый и ростом чуть поменьше Жени. Он шел без устали с своим грузом; когда Андрей и Виктор останавливались отдохнуть и бросали рюкзаки, он ждал молча и терпеливо.

Они встали под холмом, наверху которого находились дворы, оттуда слышался лай собаки. Здесь кто-то уже не один раз бывал до них, судя по утоптанности площадки и месту для костра. Виктор стал разводить огонь, воткнул металлические рогатульки, принесенные из Москвы. Алена и Ольга приготовили все необходимое для рассольника. Николаю удалось уговорить Андрея пойти за водой. Сам он вместе с Женей занялся палаткой. Женя приподнял его рюкзак, желая удовлетворить любопытство, подержал на весу: все оказалось без обмана, удивительно, но теперь он знал, что Николай в действительности был силачом.

— Кстати, завтра пойдем по городу и, может быть, купим другую пилу, — сказала Алена.

— Точно! Молодец, — сказал Виктор. — Подкупим еще пару пластинок. — Он покрутил ручку, повернул вниз головку патефона, и заиграл фокстрот. — Ну, кто тут возражал против музыки? А!

— Посмотрим, что ты запоешь через три дня... даже через два. Пропащее дело. Ты его оставишь в тайге. Я, например, против того, чтобы впустую выбрасывать двадцать-тридцать рублей.

— Два рубля, Давыд!..

— Тьфу! никак не привыкну после этой реформы. Но неважно. Мне и копейку жалко на дурацкую твою прихоть. У нас не так много денег.

— Тогда проваливай отсюда, не слушай нашу музыку... Не слушай! Я ее унесу от тебя. Я их на свои деньги куплю.

— Ах, у тебя есть заначка от общества? — насмешливо спросил Николай. — Так не поступают в компании. Чего скажешь в оправдание?

— Ты ко мне цепляешься целый день как язва!.. Как банный лист!..

— В Ивделе краеведческий музей, — сказал Женя. — Обязательно сходим.

— Вот хорошо. Попали сюда, надо все увидеть, — сказала Алена. — Я не люблю, если поход ради того, чтобы только пройти. Сходим.

— Сходим, — сказал Николай.

— Если успеем, — возразил Виктор. — С самого утра пойдем в исполком — может, сразу машину дадут. Мне здесь надоело. Вся эта цивилизация, все эти Давыды — надоело! Хочу в тайгу!

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

Rambler's
      Top100